...И когда в конференц-зале погасли огни, на экране появились зимние пейзажи, поплыли снега над городами, возникли крупным планом лица сибиряков, открытые и прекрасные лица, участники встречи оставили блокноты и прильнули к наушникам. Рядом со мной сидел профессор Ньюфаундлендского университета Т. Кайренс (Канада), качал бритой головой, опушенной седыми евангельскими колечками, и хлопал в ладоши: «Земля для настоящих мужчин!»

А у меня перехватило горло. Боже мой, думалось ли в середине 50-х годов, что Сибирь заявится в Австрию уроком для мира, до этого ли было в первую бездорожную палаточную зиму, когда начинали создавать Брат-ско-Илимский комплекс? В дремучих местах возникли две крупные гидростанции, алюминиевый завод, лесопромышленный комплекс, горнообогатительный комбинат, завод отопительного оборудования, построены железные и автомобильные дороги, проложены авиатрассы. Иными словами, государство прирастило в Восточной Сибири 94 тысячи квадратных километров хозяйственно освоенной территории.

В Лаксенбурге и Бадене (конференция проходила в обоих городах) в конференц-зале не раз гасли огни, предоставляя экранам продолжать разговор о Сибири, шли чередой цветные слайды, мелькали кадры документальных фильмов, все было красочно, почти что празднично, все очень нравилось, а мне, приехавшему оттуда, из этой самой Сибири, было немножко грустно оттого, что чьи-то объективы разглядели сплошное очарование в индустриальных и природных ландшафтах, полюбовались красотою бриллиантов и перепачканных нефтью рук, но с рассеянностью торопливых туристов оставляли вне поля зрения то, что было лишено экзотики, казалось хорошо знакомым, хотя именно это и составляло сущность предмета или явления. Мне недоставало осенних дождей, вязнувших в грязи грузовиков с брезентовым верхом и дощечкой «Люди», засыпанных снегом палаток, звонкого мерзлого белья на веревках между соснами, горящих Покрышек, отогревавших мерзлую землю,— тех обыкновенностей, с которых начинался Братск.

Двадцать лет назад район с разбросанным по деревням старожильческим населением, тысяч восемьдесят, едва давал один процент промышленной продукции Иркутской Области. Маломощные передвижные сельские электростанции, тарахтевшие по сараям, все больше с вечера до полуночи — слишком дорог был завоз горючего — вырабатывали в общем 35 тысяч киловатт-часов электроэнергии. Теперь та же территория (четыре новых города, шесть поселков городского типа, население — 400 тысяч) производит почти треть промышленной продукции области — 35 миллиардов киловатт-часов электроэнергии, железорудные концентраты, цветные металлы, продукты лесохимии, строительные материалы, отопительные радиаторы из тонкой листовой стали, всевозможные электрокотлы. Производительность труда на одного работающего здесь в Два с половиной раза превышает среднееоюзные показатели.

Мы так много говорим о территориально-производственных комплексах, что у людей, далеких от этого рода забот, создается впечатление традиционности, а то и тривиальности современных идей. Между тем ни у нас, ни в мировой практике до сих пор не было образца или хотя.бы факта воплощения более или менее полного, 'Крупного долговременного проекта. Сорок лет американцы занимаются программой освоения бассейна реки Теннесси, немало преуспели, накопили полезный опыт. Усилия там направлены на развитие одной ведущей отрасли — сельского хозяйства.

Братск уникален, это первый и в некотором смысле классический пример реализации идей комплексного территориального развития. Тут сошлись разные отрасли, их сочетают гармонично, каждой выбрана технология, экономная для природных ресурсов — они используются полностью, отходов не дают. И если в проектах прочих комплексов эффективность предположительна, существует как математическое предсказание, то здесь она живая, во плоти: комплекс экономит 10—15 процентов капитальных вложений.