— Как вас провожал Братск? — спросил я.

— Обыкновенно,— улыбнулся Фоменко.— Собрались друзья в ресторане «Тайга», прощались, я не скрывал, что был бы рад старых товарищей тоже увидеть на Каме. Ведь уже сработались, понимали друг друга с полуслова.

Вслед за Фоменко из Братска отправилось в Набережные Челны более полусотни работавших с ним командиров производства: главные инженеры, инженеры, бригадиры. Большинство с семьями.

Пишу об их отъезде, хотя и с понятной сибирской печалью, но не в осуждение. Люди вольны работать там, где нравится, тем более под началом руководителей, к которым привыкли. Издавна в традициях энергостроителей кочевать со стройки на стройку вослед руководителям коллектива, и в этом нет плохого, а напротив, они составляют костяк нового коллектива, со своими нравственными принципами и требованиями.

Продолжаю обход камазовских сибиряков, чтобы до конца уяснить психологию этого группового переселения.

Елизавета Борисовна Борина окончила Среднеазиатский политехнический институт, проходила практику на строительстве Иркутской ГЭС, при распределении просила Братск, но эта стройка ей уже не досталась, ей предлагали Бухару, и она со слезами выплакала Братск у своего однокурсника: поменялась с ним направлениями. Шестнадцать лет на Ангаре, на разных инженерных должностях, ее все знали и любили, называли мамой Лилей, и на вечерах в первом шатком клубе она была заводилой всех массовок и капустников и пела низким глубоким голосом.

— Мама Лиля! — укоризненно воскликнул я, встретив ее в Набережных Челнах.